Почему Сталин остановился?

Я читаю некоторые новости с опозданием и только вчера ознакомился с обсуждением высказывания премьера Финляндии о том, что она победила в войне с СССР и потому осталась независимой. Обсуждение почему-то вызвала первая часть заявления, хотя значение для текущей ситуации имеет лишь вторая, свои соображения о которой я когда-то писал и хочу повторить.

Вопрос о том будет ли Финляндия независимой был решен отнюдь не героизмом финских солдат в холодных окопах, а разговором трех пожилых мужчин на завтраке, прошедшем в Тегеране 1 декабря 1943 года. Все желающие могут ознакомится с дословной стенограммой этой посиделки. Рекомендую это делать в более полной английской версии.

Если бы к моменту завтрака в Тегеране и других похожих мероприятий Финляндия не находилась в состоянии войны с СССР и Англией, ее шансы оказаться советизированной по результатам завтрака были бы многократно меньше реально сложившихся. В том, что указанный завтрак сложился для Финляндии удачно, роль американских дипломатов и лично Рузвельта значительно превышает роль героизма всех финских военных вместе взятых.

Если мы уходим в альтернативно-исторические сценарии, в которых завтрак в Тегеране мог не состояться, то будущее Финляндии все равно определялось раскладом между великими державами. Если бы Германия и СССР не воевали друг с другом, то дальнейшая судьба Финляндии зависела бы от договоренностей Гитлера со Сталиным. Если бы Германия быстро разгромила СССР – от Гитлера или готовности американцев ввязаться в войну в Европе.

В реальной истории есть всего две точки, в которых героизм финской армии оказал какое-то влияние на будущее этой страны. Это провальные для СССР и очень успешные для финнов военные действия зимы 1939/40 и лета 1944. Если бы в любой из этих двух операций советская армия дошла до Хельсинки, то предотвратить советизацию Финляндии было бы гораздо сложнее. Однако даже оба эти успеха не гарантировали ее независимости, а лишь повысили шансы на удачный для финнов исход завтрака, ровно как и неуспех финской армии в этих двух точках, не исключал того, что послевоенный размен на салфетках мог сложиться для Финляндии удачно.

В текущем политическом контексте важнее обсуждать не успехи финских военных, а решение финских политиков не отдать Сталину требуемые территории в ноябре 1939. Нет никаких сомнений в том, что Сталин в принципе хотел бы присоединить/советизировать Финляндию, ровно как и Путин в принципе хотел бы присоединить, Белоруссию или Казахстан. Однако между "в принципе хотеть" и "ставить своей конкретной задачей в ближайшие месяцы" существует большая разница.

В конкретной ситуации советско-финских переговоров ноября 1939 года, Финляндии изначально выдвигались иные условия, нежели странами Балтии. Осенью 1939 перед финским правительством стоял лишь конкретный вопрос о смещении границы на карельском перешейке. (Благо дипломатическая переписка – строгий и легко доступный источник). Наверняка после этого планировался следующий этап ликвидации финской независимости, однако реализация данного этапа полностью зависела от глобальных раскладов между великими державами. И вероятность того, что независимость Финляндии была бы ликвидирована до июня 1941 после советско-финской войны практически ничем не отличалась от вероятности советизации в случае если бы финны просто сразу уступили территории в 1939.

Если бы Сталин был готов советизировать Финляндию любой ценой, то почему она не была полностью захвачена в 1940 году? По состоянию на начало марта 1940 года линия Маннергейма была прорвана, финское военное командование рапортовало о невозможности дальнейшего сопротивления. Многократно превосходящим силам Красной Армии ничто не мешало дойти до Хельсинки.

Почему Сталин остановился? Он что ужаснулся потерям советских солдат? Или умилился финскому героизму? А может все же счел слишком высокими риски вмешательства англо-французов? Особенно на фоне "странной войны" на западе. Кстати, продержись финны еще на месяц подольше, война легко могла закончится именно потерей независимости Финляндии. После высадки немцев в Норвегии 9 апреля, и особенно после 10 мая, страхи Сталина были сняты, а руки развязаны. Иногда военные успехи могут привести к результату, ровно обратному желаемому.

А после того, как в 1941 ради возврата утраченных территорий, Финляндия вступила в войну на стороне проигравших, реальные шансы Финляндии быть советизированной резко возросли и зависели уже совсем не от прошлых героических успехов, а от договоренностей Сталина с англо-американцами. Я знаю, что и в июне 1941 Сталин первый начал бомбить Финляндию, но как реагировать – всегда ваш выбор. Достаточно было подождать 1-2 недели и и Сталин бы сам униженно прибежал извиняться. Если искать точки, в которых будущее Финляндии действительно зависело от самих финнов, то главной такой точкой было достижение сепаратного мира с союзниками в 1941-1942 годах. В этот период Сталин бы с удовольствием принял такой мир, а возможно даже согласился бы вернуть территории.

Таким образом, весьма вероятно, что Финляндия могла в 1939 без боя отдать Сталину требуемые территории и остаться нейтральной по итогам ВМВ. Не менее вероятно, что Финляндия могла бы даже сохранить указанные территории вовремя сменив сторону в 1941-42 Вместо этого в реальной истории она потеряла больше территорий, чем просили изначально, а погибшими в процентах к населению во много раз больше, чем потеряли за ВМВ Великобритания или США. Да еще и чувствительные репарации сверх к тому. И нельзя забывать, что несмотря на все эти жертвы, конкретный завтрак 3 пожилых мужчин все равно мог сложиться для финнов неблагоприятно.

Я понимаю, что финским политикам и историкам надо как-то объяснять массовые жертвы, и конструкт "зато мы отстояли независимость" для этого вполне подходит. Однако если смотреть на эту историю здраво, итоговый результат мало зависел от успехов финской армии, умеренно от решений финских политиков и сильно от глобального расклада. И здравомыслящий аналитик увидит в описанных событиях не историю героического сопротивления, а историю политического мисменеджмента и напрасных жертв.

Дмитрий Некрасов

t.me

! Орфография и стилистика автора сохранены