Сергей Александрович Ермолинский, достойный человек, неплохой литератор, друг Булгакова, когда-то, уже на старости лет, говорил моему отцу: в России писатель всегда должен быть готов к появлению щелочки. Вот возникла щелочка, ослабела цензура, а у тебя уже лежит написанная в стол повесть - не тяни, публикуй…
Когда-то мне это казалось забавным, а сегодня я думаю: как же это грустно - жить, постоянно ожидая, когда чуть-чуть ослабеет давление, чтобы выкрикнуть то, что так давно наболело, а потом смотреть, как щелочка закрывается, железный занавес укрепляется, власть снова показывает свое звериное лицо.
Разве так жили люди Оттепели - поэты, художники, кинематографисты? Сначала, конечно, когда все только начиналось, никто особенно не верил в большие изменения. Надеялись, но не верили. Сам образ оттепели, взятый из названия повести Эренбурга, производит двойственное впечатление - там герой идет по улице, где с одной стороны мороз, сосульки, снег, а с другой - уже солнышко светит и все тает.
И что дальше? Теоретически, оттепель - это начало весны, когда снег вообще исчезает. Но ведь может быть и оттепель посреди зимы, за которой следуют новые, подчас еще более жестокие морозы.
После ХХ съезда множество людей поверило, что начинается весна, теперь все будет правильно, по-честному, жизнь переменится, наступит свобода. Под свободой, конечно, имелось в виду правильно устроенное социалистическое государство.
И оказалось, что действительно, стоило возникнуть щелочке, как изменились повести и фильмы, появились новые театры и бардовская песня, стали выходить литературные сборники, где печатались тексты тех, кто, казалось, давно вычеркнут из жизни, или, наоборот, тех, кто только начинал жить и рассчитывал на светлое будущее.
Но ведь в это же время, в это самое время, когда выход каждого нового литературного альманаха, свежего рассказа или фильма казались признаками новой жизни, одновременно с этим запрещали, закрывали, запугивали, арестовывали. И все равно верили, что как-то все выправится, выйдет на правильную дорогу.
Осудили культ личности - и тут же задавили танками венгерскую революцию, разрешили опубликовать два выпуска “Литературной Москвы” - третий запретили, а за “Тарусские страницы” повыгоняли с работы тех, кто разрешил такое безобразие. Разрешили Ефремову открыть “Современник”, а по Пастернаку прошлись бетонным катком, опубликовали “Один день Ивана Денисовича”, а рукопись “Жизни и судьбы” Гроссмана изъяли.
Часто кажется, что Оттепель - время молодое, веселое, полное надежд. Вот все несутся на очередной концерт, на неделю французского кино, на выставку Пикассо, поют и танцуют на фестивале молодежи…
А ведь, если вдуматься, это время тяжелое и грустное, и все эти надежды ушли в песок, оставив нам свои нежные, лирические, искренние фильмы, пьесы, песни, стихи, наверное, для того, чтобы мы теперь не обольщались, не думали о том, что за оттепелью автоматически наступает весна. А если на нашу долю выпадет еще одна оттепель, то нужно суметь ей воспользоваться - не как щелочкой, а как началом настоящих перемен, за которые надо бороться - разгребать сугробы, сбрасывать сосульки с крыш.
Об этом удивительном периоде 50-х - начала 60-х годов в новом выпуске “Уроков истории с Тамарой Эйдельман”.
ВЫНУЖДЕНЫ СООБЩИТЬ, ЧТО НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ЗАСЛУЖЕННЫМ УЧИТЕЛЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМАРОЙ НАТАНОВНОЙ ЭЙДЕЛЬМАН, КОТОРУЮ ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ ВКЛЮЧИЛО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
